27.02.2009
29 марта 1961 года. Часть 1
Те, кто не понимают о чем идет речь, жмите сюда.
Уборщица прокуратуры тетя Груня, вечно заспанная, неряшливо одетая женщина, встретила меня новостью.
— У следователя Худякова вчера вечером произошел в кабинете пожар!
— Как так?
— Закрыл он кабинет на ключ и зашел к прокурору. потом возвращается обратно, а из щелей у косяков двери идет дым. Столик, на котором телефон стоял сгорел, урна для мусора под ним тоже, а телефон расплавился. В полу дски даже выгорели.
— Наверно незатушенную папиросу в урну бросил?
Груня пожала плечами. В коридор прокуратуры вошли следователи Дроздин и Ененков.
— Судья Разаев прекратил дело по факту кражи посылки в аэропорту рабочими склада, — сказал Ененков, поворачивая ко мне свою голову с морщинистым лбом и надутыми мешками под глазами, — Признал это хищение мелким и предложил товарищескому суду аэропорта разобрать это преступление. А коллектив аэропорта уже отказал на своем собрании во взятии на поруки одного из воров, Навруцкого, как разгильдяя.
— Надо опротестовать это решение суда, — отозвался я, глядя на маленькую фигурку следователя.
Вдруг что-то вспомнив, видимо срочное, Ененков, охнув, кинулся в свой кабинет. Я разделся и пошел в приемную прокурора. В пять минут десятого в приемную, запыхавшись, быстро вошел прокурор района Салмин. Следом за ним появилась Устинова. Увидев меня, она заулыбалась, обнажая почему-то красноватые зубы и собирая в кучку морщинки возле глаз.
— Ну как твой выходной? — крикнула она, расстегивая свое светло-зеленое демисезонное пальто-балахон, — Я знала, что это дело по спору об авторском праве вы вчера не закончите. Областной суд уже слушал его вчера и процесс длился три дня.
Я разозлился. Знала, что за дело и ничего не сказала вчера. Я хотел выругаться, но в приемную вошли секретарь прокуратуры Лиза и машинистка Лена. С испорченным настроением от недобросовестности Устиновой я зашел в кабинет к Салмину.
— С выходным у меня ничего не получилось, — сказал я мрачно, — Дело мы вчера не закончили и будем сегодня кончать его. Причем работы хватит на весь день.
Салмин коротко рассмеялся. Я пошел в суд. Знал ли еще вчера Салмин, что дело затяжное? А, черт с ним, и с Салминым, и с делом! Целый день я просидел в судебном процессе и пришел к выводу, что претензия завода «Теплоприбор» к Подольскому о признании автором изобретения коллектив завода неосновательна. Подольский получил авторское свидетельство на изобретение нового метода отливки биметаллических шестерен, который заключается в том, что расплавленную бронзу стали заливать без литников в промежуток между ступицей шестеренки и стенкой вращающегося кокиля.
Представитель завода не смог представить убедительных доказательств того, что этот способ отливки является коллективным трудом многих рабочих и инженеров. Он лишь хорошо доказал, что многие работники трудились над изобретением нового метода заливки, чтобы ликвидировать брак полностью, но все, что они делали, не давало результатов.
Продолжение следует…
Уборщица прокуратуры тетя Груня, вечно заспанная, неряшливо одетая женщина, встретила меня новостью.
— У следователя Худякова вчера вечером произошел в кабинете пожар!
— Как так?
— Закрыл он кабинет на ключ и зашел к прокурору. потом возвращается обратно, а из щелей у косяков двери идет дым. Столик, на котором телефон стоял сгорел, урна для мусора под ним тоже, а телефон расплавился. В полу дски даже выгорели.
— Наверно незатушенную папиросу в урну бросил?
Груня пожала плечами. В коридор прокуратуры вошли следователи Дроздин и Ененков.
— Судья Разаев прекратил дело по факту кражи посылки в аэропорту рабочими склада, — сказал Ененков, поворачивая ко мне свою голову с морщинистым лбом и надутыми мешками под глазами, — Признал это хищение мелким и предложил товарищескому суду аэропорта разобрать это преступление. А коллектив аэропорта уже отказал на своем собрании во взятии на поруки одного из воров, Навруцкого, как разгильдяя.
— Надо опротестовать это решение суда, — отозвался я, глядя на маленькую фигурку следователя.
Вдруг что-то вспомнив, видимо срочное, Ененков, охнув, кинулся в свой кабинет. Я разделся и пошел в приемную прокурора. В пять минут десятого в приемную, запыхавшись, быстро вошел прокурор района Салмин. Следом за ним появилась Устинова. Увидев меня, она заулыбалась, обнажая почему-то красноватые зубы и собирая в кучку морщинки возле глаз.
— Ну как твой выходной? — крикнула она, расстегивая свое светло-зеленое демисезонное пальто-балахон, — Я знала, что это дело по спору об авторском праве вы вчера не закончите. Областной суд уже слушал его вчера и процесс длился три дня.
Я разозлился. Знала, что за дело и ничего не сказала вчера. Я хотел выругаться, но в приемную вошли секретарь прокуратуры Лиза и машинистка Лена. С испорченным настроением от недобросовестности Устиновой я зашел в кабинет к Салмину.
— С выходным у меня ничего не получилось, — сказал я мрачно, — Дело мы вчера не закончили и будем сегодня кончать его. Причем работы хватит на весь день.
Салмин коротко рассмеялся. Я пошел в суд. Знал ли еще вчера Салмин, что дело затяжное? А, черт с ним, и с Салминым, и с делом! Целый день я просидел в судебном процессе и пришел к выводу, что претензия завода «Теплоприбор» к Подольскому о признании автором изобретения коллектив завода неосновательна. Подольский получил авторское свидетельство на изобретение нового метода отливки биметаллических шестерен, который заключается в том, что расплавленную бронзу стали заливать без литников в промежуток между ступицей шестеренки и стенкой вращающегося кокиля.
Представитель завода не смог представить убедительных доказательств того, что этот способ отливки является коллективным трудом многих рабочих и инженеров. Он лишь хорошо доказал, что многие работники трудились над изобретением нового метода заливки, чтобы ликвидировать брак полностью, но все, что они делали, не давало результатов.
Продолжение следует…