22.02.2009
28 марта 1961 года. Часть 2
— Ты приходи заранее, — ответил на мой телефонный звонок судья Палагушин Павел Петрович, — Дело сложное. Таких у нас в практике еще не было!
Я направился в суд. В кабинете у Павла Петровича, как всегда, было накурено. Сам он, бледный с усталым лицом, сидел за своим столом и принимал посетителей.
Я взял довольно объемистое дело и стал его читать. Дело было по иску завода «Теплоприбор» к Подольскому о признании авторского свидетельства недействительным. Оказывается Подольский получил авторское свидетельство на изобретение способа отливки биметаллических шестерен. Завод же считал, что этот способ придуман не одним Подольским, а целым коллективом инженеров и рабочих, внесших каждый свое в усовершенствование этого изобретения и, Подольский таким образом, поступил нечестно, указав во всех документах автором только одного себя. В деле имелось три заключения технических экспертиз, которые пришли к различным выводам.
Начали слушать дело. Как на стороне истца, так и на стороне ответчика было много свидетелей. Вот перед судом предстал высокий, плотный начальник технического отдела завода Самаров.
— Скажите, свидетель, — хрипло произнес адвокат Блюм, представлявший интересы Подольского в суде, — Это вы поручили Подольскому написать статью для информационного бюллетеня завода о новом способе отливки биметаллических шестерен? И кто редактировал эту рукопись?
— Да, я сказал написать статью Подольскому. И я редактировал его статью.
— Но ведь в этой статье Подольский пишет, что он автор изобретения! — закричал Блюм, вскакивая со стула во весь свой гренадерский рост, и потрясая рукописью перед лицом невозмутимого Самарова, — Значит вы были согласны с этим! Что же вы теперь говорите о нечестности Подольского!
Ни искреннее негодование адвоката, ни его его фигура борца тяжелоатлета не произвели никакого впечатления на Самарова, если не считать, что на его обветренном лице проступил легкий румянец.
— Когда я стал читать эту рукопись, то сразу же сказал Подольскому, _ ровным твердым голосом отозвался свидетель, — что нельзя так писать об авторстве, потому что это изобретение плод коллективного труда.
— Как же вы редактировали? Почему вы не вычеркнули слова… — Блюм замер над рукописью, глядя на ее страницы, а затем раздельно прочитал: — «Работа автора статьи над изобретением…»
— Автора статьи, а не изобретения! — крикнул из публики на весь зал уже допрошенный свидетель Мейер…
Продолжение следует…
Я направился в суд. В кабинете у Павла Петровича, как всегда, было накурено. Сам он, бледный с усталым лицом, сидел за своим столом и принимал посетителей.
Я взял довольно объемистое дело и стал его читать. Дело было по иску завода «Теплоприбор» к Подольскому о признании авторского свидетельства недействительным. Оказывается Подольский получил авторское свидетельство на изобретение способа отливки биметаллических шестерен. Завод же считал, что этот способ придуман не одним Подольским, а целым коллективом инженеров и рабочих, внесших каждый свое в усовершенствование этого изобретения и, Подольский таким образом, поступил нечестно, указав во всех документах автором только одного себя. В деле имелось три заключения технических экспертиз, которые пришли к различным выводам.
Начали слушать дело. Как на стороне истца, так и на стороне ответчика было много свидетелей. Вот перед судом предстал высокий, плотный начальник технического отдела завода Самаров.
— Скажите, свидетель, — хрипло произнес адвокат Блюм, представлявший интересы Подольского в суде, — Это вы поручили Подольскому написать статью для информационного бюллетеня завода о новом способе отливки биметаллических шестерен? И кто редактировал эту рукопись?
— Да, я сказал написать статью Подольскому. И я редактировал его статью.
— Но ведь в этой статье Подольский пишет, что он автор изобретения! — закричал Блюм, вскакивая со стула во весь свой гренадерский рост, и потрясая рукописью перед лицом невозмутимого Самарова, — Значит вы были согласны с этим! Что же вы теперь говорите о нечестности Подольского!
Ни искреннее негодование адвоката, ни его его фигура борца тяжелоатлета не произвели никакого впечатления на Самарова, если не считать, что на его обветренном лице проступил легкий румянец.
— Когда я стал читать эту рукопись, то сразу же сказал Подольскому, _ ровным твердым голосом отозвался свидетель, — что нельзя так писать об авторстве, потому что это изобретение плод коллективного труда.
— Как же вы редактировали? Почему вы не вычеркнули слова… — Блюм замер над рукописью, глядя на ее страницы, а затем раздельно прочитал: — «Работа автора статьи над изобретением…»
— Автора статьи, а не изобретения! — крикнул из публики на весь зал уже допрошенный свидетель Мейер…
Продолжение следует…