18.02.2009
28 марта 1961 года. Часть 1
Решил с утра зайти к прокурору и попросить за дежурство в прошлое воскресенье отгул на завтра. Если нет дел в суде, то, пожалуй, можно будет отгулять. Второй помощник прокурора Людмила Алексеевна Устинова, ниже среднего роста, полнеющая женщина с крашенными губами и морщинками в углах глаз, когда я зашел вначале к ней, курила, складывая губы трубочкой и выпуская узкой струйкой дым.
— Эх и досталось нам вчера с Салминым на совещании! — произнесла она с непонятным восхищением.
Я вспомнил, что она с прокурором накануне была целый день на совещании в прокуратуре области по вопросу надзора за рассмотрением дел в судах.
— За что же вам досталось? — спросил я.
— Ну как же!? В других районах за эти два месяца суды выезжали на производство с рассмотрением дел по десять, пятнадцать раз и все с общественными обвинителями, а мы выезжали на производство один раз и то без участия в процессе общественности!
— За это стоит отругать, — заметил я.
Устинова посмотрела на извещения, имевшиеся у нее.
— Я не возражаю, чтобы ты завтра отгулял, — сказала она, — Но вот сегодня у двух судей рассматриваются дела с нашим участием. Пойдем у прокурору, решим.
— А у тебя на остатке не останется жалоб, ведь уже конец месяца? — спросил Салмин.
Я с унылым видом стал объяснять прописные истины о том, что по самым «,бородатым» жалобам и материалам у меня истребованы из разных организаций справки и вызваны люди, что, если справки придут, а люди явятся, то эти жалобы будут разрешены и сегодня не потребуется заниматься рассмотрением материалов. А выходной мне нужен, ведь когда все работники отдыхали в воскресенье, я работал.
Салмин ничего не возразил на мою сентенцию и так и не сказал разрешает он мне не выходить на работу на следующий день или нет.
— Сегодня два дела в суде о выселении у Радаева и дело по авторскому праву у Палагушина, — вмешалась Устинова, ерзая по батарее парового отопления, на которую она полуприсела до этого.
— Вот, Глеб Алексеевич пусть идет в суд к Палагушину, а ты к Радаеву.
— Хорошо! — сказал я, — Так я завтра отгуляю?
Прокурор промолчал и я вышел от него.
Продолжение следует…
— Эх и досталось нам вчера с Салминым на совещании! — произнесла она с непонятным восхищением.
Я вспомнил, что она с прокурором накануне была целый день на совещании в прокуратуре области по вопросу надзора за рассмотрением дел в судах.
— За что же вам досталось? — спросил я.
— Ну как же!? В других районах за эти два месяца суды выезжали на производство с рассмотрением дел по десять, пятнадцать раз и все с общественными обвинителями, а мы выезжали на производство один раз и то без участия в процессе общественности!
— За это стоит отругать, — заметил я.
Устинова посмотрела на извещения, имевшиеся у нее.
— Я не возражаю, чтобы ты завтра отгулял, — сказала она, — Но вот сегодня у двух судей рассматриваются дела с нашим участием. Пойдем у прокурору, решим.
— А у тебя на остатке не останется жалоб, ведь уже конец месяца? — спросил Салмин.
Я с унылым видом стал объяснять прописные истины о том, что по самым «,бородатым» жалобам и материалам у меня истребованы из разных организаций справки и вызваны люди, что, если справки придут, а люди явятся, то эти жалобы будут разрешены и сегодня не потребуется заниматься рассмотрением материалов. А выходной мне нужен, ведь когда все работники отдыхали в воскресенье, я работал.
Салмин ничего не возразил на мою сентенцию и так и не сказал разрешает он мне не выходить на работу на следующий день или нет.
— Сегодня два дела в суде о выселении у Радаева и дело по авторскому праву у Палагушина, — вмешалась Устинова, ерзая по батарее парового отопления, на которую она полуприсела до этого.
— Вот, Глеб Алексеевич пусть идет в суд к Палагушину, а ты к Радаеву.
— Хорошо! — сказал я, — Так я завтра отгуляю?
Прокурор промолчал и я вышел от него.
Продолжение следует…