После значительного перерыва продолжаю публиковать дневник моего деда, в котором он пытался фиксировать самое интересное, что происходило с ним во времена работы в прокуратуре в начале 60-х прошлого века.

Начало дневника тут.

…Вошла секретарь прокуратуры Лида. Она, как всегда невозмутима. Соломенного цвета завитые волосы на голове контрастирует с подкрашенными, а поэтому черными, бровями.
— Вас ждет судья Смирнова заканчивать дело Pаваринской, — говорит Лида.
Иду в суд. Закончили дело. Я дал заключение, что в пользу Заваринской на содержание детей с таксомоторного хозяйства взыскать сорок процентов суммы ущерба, так как со стороны Бутакова вины больше, чем со стороны шофера такси Васильцова, ибо Бутаков врезался в такси, а не наоборот. Суд вынес такое решение, как просил я.

После обеда я сразу пошел в исполком. там собрались все члены детской комиссии. Мы вошли в кабинет председателя. Члены исполкома, все для меня незнакомые,

кроме председателя Шмотиной, ее заместителя Корытко и ответственного секретаря Мысиной, сидели за длинным столом, покрытым красной бархатной скатертью.
Держа в руке листок со списком предлагаемого состава детской комиссии, встал Корытько. Если бы не добродушный взгляд, негромкий голос еще не обрусевшего украинца, то Корытко с его полуседыми волосами, крючковатым носом и слегка прищуренным от повреждения левым глазом, можно было бы принять за пирата или злодея-разбойника из какого-нибудь водевиля. Список зачитан. Я встал и, стараясь говорить как можно убедительней, сказал:
— Я прошу освободить меня от работы в детской комиссии. Я имею уже пять разных общественных нагрузок и думаю, что для одного это уже слишком.
Шмотина повернула свое круглое лицо с детским выражением в сторону прокурора района Салмина.
— Что скажет прокурор?
Салмин сидел отдельно от всех в глубоком кожаном кресле и читал какие-то бумаги.
— В составе детской окмиссии должен быть представитель прокуратуры. Филимонов справится с этой работой. Другой кандидатуры в прокуратуре района для этой работы нет!
— Сказанное принять к сведению и отсавить Филимонова в составе детской комиссии, — сказал кто-то сидящий за столом.

Мы вышли. Я отправился в домоуправление.чтобы взять справку на Черных. Но никого там не застал. В райвоенкомате было удачнее. мне дали справку: «Черных снялся с учета и выехал в Воронеж.»
В детской поликлинике опять неудача. Заведующая, полная женщина в белом халате с красными, как видно подкрашенными щеками, сказала, что я должен обратиться в их филиал на Северном поселке. так как дети Коржик лечатся там. Но сегодня уже поздно.
— Ох и склочная эта особа! — начала в свою очередь жаловаться заведующая.
Я сказал несколько фраз, какие обычно говорят в таких случаях, и ушел.
Надо по пути зайти в милицию, — подумал я.
В коридоре милиции я увидел Персневича и того парня.
— Вот принесли заявления, а их никто не принимает, — сказал Евгений Владимирович.
— Старые штучки! — отозвался я, — Подождите я сейчас поговорю с начальником отделения уголовного розыска.

Продолжение следует…